Иван Айвазовский и Карл Брюллов

"Айвазовский говорил, что он "никогда не забудет этого 1836 года". Знаменитый творец "Последнего дня Помпеи" Карл Павлович Брюллов, тогда один из первых профессоров академии, питавших к нему живейшее сочувствие <...> приблизил его к себе и, чуждый зависти и напыщенности, ввел его в этом году в кружок "братии", славными корифеями, завсегдатаями которой были, по словам Ивана Константиновича, наш композитор М.И.Глинка, знаменитый исторический романист Н.В. Кукольник и его брат Платон, поэт В.А.Жуковский, "неистовый балагур" Я.Ф.Яненко и другие.

Брюллов К.П. Автопортрет. 1848
Кукольник издавал в то время свою "Художественную газету" и скоро напечатал в ней статью, полную восторженных похвал И.К.Айвазовскому, которую закончил знаменательными словами: "Ни слово, ни музыка - одна кисть Айвазовского способна изобразить верно страсти, так сказать, морские. Произведения его поражают, бросаются в глаза своими эффектами. Его земля, небо, фигуры доказывают, чем он быть может и должен. Скоро не одни глаза разбегутся, но призадумается и душа внутри зрителя. Дай нам, Господи, многие лета, да узрим исполнение наших надежд, которыми, не обинуясь, делимся с читателями!"

Предсказание и пророчество Кукольника не замедлило сбыться. За свои картины Айвазовский вскоре получил первую золотую медаль. Картины его были куплены для академии императором Николаем I за 3000руб. асс., и отъезд в чужие края, по желанию царя, ускорен на 2 года.

Во время собраний у Брюллова, в веселом кружке талантливой "братии" незаметно летели часы для радушно здесь принятого художника. "Братия" посвящала новичка во все тайны любимого ими искусства. Сам хозяин Брюллов, в пестром художественном своем широком зеленом халате, вел остроумные и интересные беседы о живописи и её истории. Глинка очаровывал присутствующих здесь игрой на фортепиано и пением (у него был, по словам И.К.Айвазовского, чудный голос). Платон Кукольник и Айвазовский играли на скрипке, "Летописец Нестор" проповедовал об искусстве, импровизировал свои экспромты-стихи, Чернышев (Федор Сергеевич) читал свою нашумевшую тогда в обществе "Солдатскую сказку", а Жуковский - свои "пленительные" стихи. И.К. играл на скрипке особенным манером, на татарский образец, поставив ее стоймя против себя и извлекая из нее заунывные и порою веселые плясовые восточные песни. 

Айвазовский посещал также и М.И.Глинку, и Кукольника, у которых иногда собирались друзья. Вот что пишет вдохновленный ими М.И.Глинка в своих "Записках": "Гайвазовский посещавший весьма часто Кукольника, сообщил мне три татарских мотива; впоследствии два из них я употребил для лезгинки, а третий для andante сцены "Ратмира" в 3-м акте оперы "Руслан и Людмила ".

Таким образом, восточные песни, слышанные в детстве И.К. и сыгранные им по просьбе М.И.Глинки на скрипке в "кружке" приятелей, послужили поводом для создания одной из чудных сцен и танцев бессмертному творцу "Руслана", на которого имел вдохновляющее влияние И.К.Айвазовский, подтвердивший этим примером древнее мифологическое сказание, что музы-родные сестры, а представители их и жрецы искусств составляют как бы одно единодушно-идейное братство, обмениваясь своими родственными им планами и вдохновением... И.К.
 
Айвазовский рассказывал также, что, посещая Брюллова на другой день после веселых приятельских бесед, он заставал часто его совсем больным, с обвязанной платком головой и всегда жаловавшимся на свое здоровье, так какой не мог никогда оставаться таким воздержным от дружеских угощений, как Иван Константинович, которому все высказывали не раз свое удивление и одобрение по этому поводу"...
Источник:
"Воспоминания об И.К.Айвазовском профессора Н.Н.Кузьмина", 1901

Комментарии