"Он враг тоски и уныния": к 179-летию со дня рождения А.А.Киселева

 
18 июня исполняется 179 лет со дня рождения Александра Александровича Киселева, принадлежавшего к плеяде крупных живописцев, авторов лирических реалистических пейзажей второй половины XIX века.  Академик живописи, профессор, руководитель мастерской пейзажной живописи Императорской Академии художеств (1897–1911), член ТПХВ и МОЛХа (с 1876) он был еще и художественным критиком, заведующим художественным отделом журнала «Артист» (1893–1894). 

Пейзажные работы Киселева, отображающие русскую или малороссийскую природу, непритязательный деревенский быт, разворачивающийся на фоне этой природы, кавказские виды, пользовались неизменной популярностью среди любителей живописи. Ему удавались изображения, как  заброшенных уголков русской природы, так и ее просторов. В своих картинах он значительное внимание уделял разработке световоздушной среды. 

Киселев А.А. Пейзаж с телегой. 1880-90е гг.


И.Е.Репин писал о творчестве Киселева: «Его пейзажи я назвал бы самыми цельными, простыми, при всей строгости реальной правды и знания профессорски своего предмета». Этому восприятию Репиным творчества Киселева вторит мнение С.С.Голоушева («Сергея Глаголя»), одного из младших друзей Киселева, тесно сотрудничавшего с ним в журнале «Артист»: «Большинство его картин отличается каким-то праздничным ликованием, – он враг тоски и уныния». Это «жизнерадостное отношение к натуре тесно связано с натурой художника», – отмечал в очерке о художнике в журнале «Артист» С. Глаголь. По словам Я.Д.Минченкова: «…как человек образованный, вращавшийся в кругу людей науки и искусства, он [Киселев] много знал, был интересным и приятным собеседником и обладал достаточным запасом интересных воспоминаний из пережитого, которые он передавал со своим легким юмором. Все это увязывалось с его картинами, со светлыми, радостными тонами его пейзажей, немного идеализированных и подкрашенных, но в которых все же была культурная умелость и искренность чувства».

Киселев был талантливым педагогом. Обладавший чрезвычайно простым и понятным письмом в живописи, он прививал своим ученикам, и в качестве «частного профессора», и профессора живописи Академии художеств, строгую логичность, простоту и цельность в работах. О каких то учениках Киселева было известно и раньше, например, о М.А.Мамонтове, племяннике известного мецената, организатора Абрамцевского кружка С.И.Мамонтова, или об И.С.Остроухове,  который «впервые сел за мольберт под руководством добрейшего А.А.Киселева».  Острухов под впечатлением от поразивших его картин Киселева, которые он увидел на VIII-ой выставке Передвижников 1880 года,  попросил художника дать ему несколько уроков, взялся за кисть, и потом в течение нескольких лет регулярно занимался у Киселева, получив у него не только первые профессиональные навыки, но нашел в нем мудрого старшего друга на многие годы.

Киселев А.А. Старый Сурамский перевал. 1891


Частные уроки, заложившие основу  художественному образованию, брали у Киселева в Москве, в 1879 – 1894 годах, помимо Остроухова и Мамонтова, М.В.Якунчикова-Вебер, Н.В.Якунчикова-Поленова, В.В.Переплетчиков, Н.В.Досекин, А.Н.Каринская, Г.Ф.Ярцев и многие другие, известные и малоизвестные художники, а также любители живописи. Так у Киселева в 1880-е годы занимались рисунком и живописью И.А. и М.А. Морозовы, в будущем известные коллекционеры и меценаты. В литературе обычно упоминаются факты обучения братьев у К.А.Коровина и нигде об участии в их художественном образовании Киселева. Между тем они не только регулярно брали у него уроки в течение двух лет, но и посещали его дома и на даче, о чем  свидетельствует дневник художника. 

Благодаря постоянному стремлению к совершенствованию Киселев всегда был интересен своим ученикам, которые часто становились его ближайшими друзьями, с которыми он вместе работал на натуре, обсуждал с ними свои картины, новости искусства. Он любил советоваться с молодежью по поводу своих статей, публикуемых в журнале «Артист» и газете «Московские ведомости».

Постоянная неудовлетворенность своей работой была порукой профессионального роста художника. Репин говорил о Киселеве: «Он постоянно шел вперед, постоянно учился, освежался живой действительностью. Образованный недюжинно художник и в искусстве усвоил себе правильный научный метод, был и тут строго логичен и прогрессивен. В последний год своей жизнедеятельности… он сделал необыкновенные шаги вперед в своем искусстве и приобрел такую живость и быстроту в исполнении своих задач, что даже сам не мало себе удивлялся». Вероятно, именно, благодаря этому постоянному стремлению к совершенствованию Киселев всегда был интересен своим ученикам. 

Киселев А.А. С горы. 1886

Он никогда не навязывал ученикам свое мнение. «Вы меня слушайте, – часто говорил он, – а делайте так, чтоб на меня не было похоже». «Преподавание его, – писал  Минченков, – сводилось к доброжелательным собеседованиям с учащимися». В период, когда русское искусство переживало сложный период  переосмысления живописных систем предшествующего периода и поиска новых путей, такое критическое отношение к своему творчеству и к преподаванию было наиболее полезным и оптимальным для молодежи. 

Александра Александровича никто и никогда не видел резким и нетерпимым. По словам его товарищей по цеху он «всегда был озарен добродушной улыбкой всего светлого своего лица и юмором тонкого и безобидного остроумия, заставлял много смеяться своих собеседников… Между шутками и нескончаемым остроумием до шалости, он успевал тут же переделать и все безотлагательные дела Правления: написать циркуляры, записать протоколы и редактировать «под шумок» – все, часто и сложные вопросы по делам Товарищества». Удивительным образом Киселев умел сглаживать острые углы и находить точки соприкосновения у непримиримых противников, решать вопросы без, казалось бы, неизбежных столкновений даже в пору исполнения инспекторской должности в Академии художеств. 

Благодаря редкостным свойствам своего характера – жизнерадостности, общительности – разносторонне-образованный и отзывчивый Киселев всегда находился в центре художественных событий Москвы и Петербурга. По словам Игоря Грабаря он стал «одной из заметнейших фигур старой художественной Москвы». 

Смерть настигла художника 2 февраля 1911 года в его кабинете в Петербурге в момент работы над документами  Товарищества Передвижных художественных выставок.


Автор - Элеонора Пастон

Комментарии